Д. С. Степанов, Казань

Февраль 2019 г.

 

Я преподаю историю, обществознание и церковнославянский язык в гимназии, которая работает по программе Русской Классической Школы.

История — учитель народов, она может дать детям нравственные ориентиры. Константин Дмитриевич Ушинский считал историю одним из важнейших предметов. В Русской Классической Школе постижение истории выстроено очень разумно и мудро, её преподавание начинается с первого класса как прикосновение к живому и интересному предмету, который не нужно зубрить — с ним надо знакомиться: узнавать имена великих правителей, события, которые волновали наших предков. Это трогает сердца детей, вызывает у них интерес и сопереживание. 

<...> Ещё в третьем классе наши дети начинают читать исторические тексты, знакомятся с исторической литературой. Позже — знакомство с мировой историей, изучение великолепных, подробнейших учебников РКШ по Древнему миру. Эти учебники сопровождаются чтением неадаптированных исторических источников на уроках словесности. Всё это созвучно и приводит к углублению знаний, расширению представлений ребёнка о мире. 

<...> Роль церковнославянского языка неоценима в двух планах. Во-первых, это язык Церкви, и понимание церковнославянского способствует глубокому, сердечному осмыслению богослужения, того, что происходит в храме. Во-вторых, знание церковнославянского языка очень сильно способствует постижению русского языка, его правил и закономерностей. Это создаёт некую полифонию, звучание русского языка и его правила обретают осмысленность и целостность. И этому безгранично способствуют пособия по ЦСЯ Русской Классической Школы — они помогают смотреть на церковнославянский язык не как на чужой, а как на родной, знакомый, позволяют наблюдать за его явлениями, проникать в его ткань, сознавая этот язык как тот, на котором ребёнок может говорить и который он может понимать. То, как выстроен этот курс, — незаменимое подспорье, настолько он глубоко продуман, сопряжён с жизнью ребёнка. Сначала это знакомство с лексикой, молитвой, устройством богослужения, позже идёт «Молитвослов» — первое вхождение в живую ткань языка, которое продолжается в постижении того, что человек слышит на литургии.

<...> Как отец могу сказать, что Русская Классическая Школа прививает одно из самых мужских качеств — ответственность. Это ответственность за свою страну, за свою культуру. РКШ учит любить их и чувствовать своими, она прекрасно способствует тому, чтобы родная культура становилась именно родной, близкой, чтобы её хотелось защищать.

<...> Когда открываешь книги Русской Классической Школы, то они настолько воодушевляют, что уже просто не может остаться сомнений, что я на правильном пути. Очень хочется, чтобы с РКШ было знакомо как можно больше людей. Но ведь она пробивает себе путь сама — это настолько глубокая и продуманная программа, что она, наверное, стала единственной успешно распространяемой не сверху, а снизу благодаря интересу самих родителей. В нашей стране это, пожалуй, уникальнейшее явление, когда родители и педагоги сами осознанно делают такой выбор, и сейчас их становится всё больше. При всей цельности программы Русской Классической Школы, даже если образовательное учреждение будет использовать хотя бы элементы РКШ, например, только словесность или только великолепную методику математической подготовки, то и это принесёт огромную пользу.