И. А. Горячева — Применима ли программа РКШ к детям с проблемами в обучении?

Однажды нам задала несколько вопросов одна мама и педагог: «Применима ли программа со всем её уровнем сложности к детям с проблемами в обучении, таким, которым обычно рекомендуют обучение в школах седьмого вида (классы малой наполняемости, "Школа России")? Могут ли такие дети выровняться по программе РКШ, или же её серьёзный гимназический уровень будет недоступен для них? Меня часто спрашивают родители самых разных детей, какую программу им выбрать, и я озадачилась, могу ли я ВСЕМ советовать РКШ, или есть дети, которые объективно её не потянут».

Жизнь и практика показали, что несмотря на высокую планку наших программ, они обладают, как мы говорим, «терапевтическим» эффектом. Это происходит за счёт продуманности каждого этапа обучения, каждого шага, каждой формы работы, очень естественных для ребёнка, благодаря содержательности учебных книг, ясных и удобоваримых определений и правил, доступных детям, образности, наглядности и предметности. Все наши дети с теми или иными проблемами делали подвижки в соответствии со своими возможностями. А главное — они не испытывали страх перед школой, уроком, учителем, учебником...

Кроме того, гибкость, возможность пойти навстречу ребёнку снимают «дамоклов меч» обязаловки. Например, детишки с ДЦП могут спокойно писать только мягким карандашом в больших-пребольших графических сетках на альбомных листах. Наблюдая за текстом, можно хоть до 7 класса использовать ленточки с переложениями и клей...

Фиаско терпели только те дети, причём даже интеллектуально развитые, у которых познавательный интерес либо не разбудили, либо разрушили, вытравили вкус к знаниям.

Конечно, мы не можем дать никаких гарантий. Результат возможен только при условии самоотдачи и увлечённости педагога или родителя. А также родителям важно чётко определиться в приоритетах, поскольку для нас серьёзный гимназический уровень — это глубина и системность познаний, творческое мышление, вкус к слову... В современных программах этот уровень может определяться лишь количественными показателями и следованием догматическим формулировкам и алгоритмам.

В подтверждение этих слов мы хотим предложить вам письмо мамы мальчика, у которого есть сложности со здоровьем и который взял в руки книги Ушинского и стал вместе с мамой осваивать нашу программу.

«Здравствуйте, Ирина Анатольевна! У моего сына четырнадцати лет огромные проблемы с русским языком. Я учу его сама со второго класса. В анамнезе — тяжёлая дисграфия, дислексия, нарушения эмоционально-волевой сферы. Все эти годы мы постоянно занимаемся русским, но практически безуспешно. У ребёнка постоянные откаты: только выучишь, например, сложноподчинённые, сложносочинённые предложения, пройдёт неделя — и всё как с чистого листа можно начинать, с начала. А какие-то виды работ он не понимает совсем, например, разбор слова по составу. Хотя вот уже сколько лет учим одно и то же. Русский язык ребёнок просто ненавидит.

Я испробовала кучу разных учебников и методик, от Рамзаевой до Граник. Результат был практически нулевой. И вот в апреле этого года мы начали заниматься по вашей методике. Сначала со второго класса, сейчас уже заканчиваем третий. Это просто чудо какое-то! У ребёнка горят глаза! Он вдруг всё стал понимать, как подержал эти ленточки с предложением и со словом в руках, порезал их на части. Сын всё занятие "включённый", внимательный, чего раньше на русском, да и на других предметах никогда не было.

Он стал САМ правильно находить окончания! Раньше в глаголе 3-го лица у него было окончание -т, а у прилагательного мужского рода — -й и так далее. Понятие суффикса для него оказывалось вообще непостижимым. А сколько восторга у него было, когда он впервые нашёл в слове два корня! Сейчас сын сам разбирает слова по составу. Поначалу он даже не мог поверить, что сам разобрал слово. И это только один пример. Существенные изменения произошли во многих направлениях. Он выучил и понял теорию. Конечно, на уровне третьего класса, но для нас это чудо. Мы много лет бились над этим.

Так вышло, что в силу не зависящих от нас обстоятельств мы не занимались почти целый месяц. Получились своего рода каникулы. Обычно перерыв в занятиях русским языком хотя бы на две недели означал, что надо начинать учить всё заново, вот буквально с начальной школы. Морфология, грамматика, синтаксис — всё "по нулям". Про грамотность вообще молчу. И в этот раз я тоже готовилась к чему-то подобному.

Как же я была удивлена, когда провела с сыном первое занятие по наблюдению над текстом после такого значительного перерыва! Он всё помнит! Как будто последнее занятие было проведено не месяц назад, а вчера! Все определения наизусть! Разбор предложений, части речи и все задания с ними! Немного только просела работа с местоимениями, но она у нас всегда шла со скрипом. Это, пожалуй, единственное место в наблюдении над текстом, которое вызывало затруднения. Конечно, посыпалась грамотность и вылезла дисграфия — все эти пропуски гласных в словах — и письменные работы это сразу показали. Но для нас это такой рывок в изучении русского языка! До этого у меня было ощущение, что я как будто лью в дырявое корыто.

А грамотность нам очень поднимает такой вид работы, как редактирование текста. Сначала я не очень воодушевилась им и даже хотела опустить его, но потом решила попробовать, чтобы не разрывать методику. Каково было моё изумление, когда на первом занятии сын написал страницу текста в тетради с одной ошибкой, и то дисграфического характера (пропустил гласную)! Раньше о таком нельзя было даже мечтать!

Списывал он плохо. Количество ошибок было разным — от очень большого до 5-6 на текст из 60 слов. Я не могу дать никакого объяснения, почему при редактировании текста и его дальнейшем списывании у нас так повышается грамотность, но факт есть факт. Жаль, что она не удерживается, но я надеюсь, что всё впереди.

Хотелось рассказать вам ещё про наше чтение. Когда мы начинали читать и обсуждать "Родное слово" за второй класс, даже моя подруга отнеслась к этому скептически: зачем четырнадцатилетнему парню читать малышовские тексты? Он же не ЗПР. Сам сын был не против, и ему даже нравилось, но он всё время говорил: "Всем бы была хороша словесность, если бы не эти вопросы!" Он имел в виду вопросы из методичек — они давались ему, как ни странно, тяжело, но не все, а только деловые статьи. И вдруг, где-то в районе уточек-петушков, мой сын сказал: "Наконец-то интересные тексты пошли". И как раз в это же время у нас стали очень легко идти все обсуждения, описания, а сравнения вообще стали очень нравиться, и он с большим удовольствием сравнивал уточек-курочек, зайцев-кошек.

И тут я поняла, в чём была причина нелюбви вопросов к текстам: он тексты не понимал! То есть, конечно, что-то понимал, но этого "что-то" было недостаточно, чтобы ответить на вопросы, выделить в тексте главное, сделать пересказ; он даже с трудом задавал вопросы к тексту. И в тот момент мне стало понятно, почему мы по три раза читаем параграф по биологии, географии и так далее, а сын так и не может ответить на вопросы в конце параграфа.

Сейчас сын идёт в гору семимильными шагам. За два дня мы делаем объём, предназначенный на неделю».

Добавим ещё к сказанному, что программа РКШ железно формирует навыки. А это просто спасение для детишек, которым нужна помощь, которые нуждаются в постоянном закреплении изученного ранее и в малом и постепенном приращении нового, неизвестного, чтобы всё это прочно откладывалось в долговременной памяти.

Также просим не рассматривать нашу программу как единственную помощь деткам и не забывать консультироваться со специалистами.