https://russianclassicalschool.ru/ /component/jshopping/cart/view.html?Itemid=0 /component/jshopping/product/view.html?Itemid=0 /component/jshopping/cart/delete.html?Itemid=0 https://russianclassicalschool.ru/components/com_jshopping/files/img_products 2 руб. ✔ Товар в корзине Товар добавлен в корзину Перейти в корзину Удалить Товаров: на сумму Не заданы дополнительные параметры КОРЗИНА
youtube com vk com

Н. П. Саблина — Методика преподавания церковнославянского языка (об основах построения предмета)

Методика преподавания церковнославянского языка пока не создана. Разработка курса актуальна в настоящее время, так как пришла пора объединить усилия и обобщить опыт, накопленный в прошедшее десятилетие возрождения православной школы.

Наше время созвучно концу ХIХ — началу ХХ в., когда при воссоздании церковно-приходских школ остро встал вопрос о содержании, объёме и методиках обучения церковнославянскому языку. За тридцатилетие существования церковно-приходских школ (с 13 июня 1884 г., времени её организации, до октябрьского переворота 1917 г.) было создано и опубликовано огромное количество Азбук, Букварей, Словарей, Хрестоматий, многие из которых выдержали от 2-3 до 50 и даже до 100 изданий. Помимо учебников сохранилось немало программ, планов, методических разработок и пособий. По библиографической картотеке Русской национальной библиотеки славянскому языку посвящены более 350 книг, а также многочисленные статьи в периодической педагогической печати.

Обращает на себя внимание, что во многих учебниках органично соединяются в рамках одной книги языки церковнославянский и русский, особенно для начального обучения. Приведём два-три примера из многочисленных:

— А. Пригоровский. Азбука для совместного обучения церковнославянскому и гражданскому чтению и письму. Санкт-Петербург, 1888;

— В. Я. Михайловский. Азбука русская и церковнославянская. Издание 10. Санкт-Петербург, 1889;

— А. И. Покровский. Русский и церковнославянский букварь. Самара, 1990.

Как видим, в учебниках русский и церковнославянский языки правильно рассматриваются как два типа (стиля) единого русского языка. В то же время разделение учебников на две части — русскую и церковнославянскую — показывают, что педагоги прошлого понимали самостоятельность каждого объекта, связанную с функциональными, графическими, грамматическими, жанрово-текстуальными и другими различиями.

Так, в журнале «Народное образование» за октябрь 1898 г. в статье «Церковнославянский язык в начальной школе», где дан краткий обзор руководств и учебных приёмов, а лучшей книгой называется «Церковнославянская азбука» Н. Ильминского, традиционно продолжающая древнерусские буквари, прозвучал упрёк в сторону «Первой учебной книги церковнославянского языка» С. Ф. Грушевского, который утверждает, «что церковнославянская и гражданская печать будто бы существенно различаются» (Церковнославянский язык в начальной школе, журнал «Народное образование» за октябрь 1898, с. 40 и след.).

3 289

Разворот из книги Н. Ильминского «Обучение церковнославянской грамоте
в церковно-приходских школах и начальных училищах» (1906)

Особенно замечателен и актуален для нас опыт С. А. Рачинского (см. полный свод его работ в книге «Сельская школа. Сборник статей С. А. Рачинского». Издание 5. Санкт-Петербург, 1902). «Дивный язык церкви, живой и отрешённый от жизни земной» полагается С. А. Рачинским в качестве одной из основ обучения и воспитания. С. А. Рачинский рассматривает церковнославянский как лучшую часть русского, как связующее звено между современной и древней словесностью, как прекрасный материал для гимнастики ума, как целительное средство при нервных заболеваниях, как важную часть церковных искусств, как могучее средство нравственного воспитания — словом, как настоящий педагогический клад, которого не имеет ни одна школа в мире. Разумеется, твёрдое основание для решения задач школы, по С. А. Рачинскому, есть церковь. Но и сегодняшнее светское воспитание не является по смыслу атеистическим и представляет возможности для эффективного преподавания церковнославянского языка.

Изучение церковнославянского языка, как справедливо утверждает С. А. Рачинский, придаёт жизнь и смысл изучению русского, незыблемую прочность приобретённой в школе грамотности. Поэтому необходимо возвращение церковнославянского языка в нашу современную школу, чтобы остановить катастрофически падающую грамотность и оживить преподавание русского языка.

В отношении к русскому церковнославянский язык не является дополнительным или факультативным предметом, а наоборот. С. А. Рачинский предлагает начинать обучение письму не на русском, а на церковнославянском: «Рука легче утверждается при печатном, уставном написании букв. Сами тексты (а это начальные и известные молитвы) воспринимаются с большим интересом, чем "оса", "усы" и подобное».

Совпадение (соответствие) написания и произношения по-церковнославянски облегчает обучение чтению. Узнавание звукотипа (буквы и звука) в знакомой молитве позволяет детям, как показала практика школы С. А. Рачинского, за несколько дней научиться письму и чтению.

268x403

Ценным наследством методики С. А. Рачинского является программа усложнения учебных текстов от молитв до чтения и понимания через скрупулёзное словесное толкование текстов Священного Писания, в первую очередь, Нового Завета. Особое место уделяется Псалтири, которая «живёт и живит». Св. Синод издал в качестве учебной книги Псалтирь на церковнославянском языке с толкованиями С. А. Рачинского («Псалтирь на славянском языке», Москва, Синодальная типография, 1898). Таким образом, С. А. Рачинский в своей педагогической практике восстановил основания древнерусской часословно-псалтирной школы, которая не только давала основы грамотности, но и воспитывала доброго христианина.

Церковнославянский язык должен изучаться как язык христианской жизни. С. А. Рачинский неоднократно подчёркивает мысль о вразумительном чтении и пении на клиросе, о чтении над покойниками, что является древней русской традицией. Например, прекрасным чтецом в церкви был отрок М. Ломоносов (традиция была прервана либеральной интеллигенцией, которая не умеет ни читать, ни молиться в церкви, в чём её обличал С. А. Рачинский). Вразумительное церковное чтение вырабатывает чёткую дикцию, устраняет заикание, поднимает общую культуру речи, что в настоящее время весьма актуально.

С. А. Рачинский всем своим опытом показал, что выбору метода придаётся преувеличенное значение, что лучший метод тот, с которым справляется учитель, что полнота христианского служения и богатство личности учителя — «фактор столь важный, что никогда не следует о нём забывать».

Таким образом, методисты прошлого работали над широким кругом вопросов по методике преподавания церковнославянского языка (толковое чтение, церковное чтение, нравственно-назидательное содержание предмета, бережное отношение к текстам Евангелия как книги священной, связь с другими предметами и многое другое). Вокруг церковно-приходской школы объединились лучшие умы великой России — и священники, и миряне — от Сибири до Вильнюса и Киева.

Уже тогда методисты России тревожились, что в школах наблюдалось засилье протестантских аналитических методик (П. Смирнов. ЦПШ. Упадок её на Западе Европы и значение для России. Издание 5. Санкт-Петербург, 1894). Напомним, слово «анализ» — греческое, и обозначает «разложение», «разъединение», а в приложении к теме нашего рассуждения это искусственное расчленение цельного мировоззрения, которое сложилось как живое Православие в нашей стране. Педагоги отмечали, что на уроках царит формализм и скука и что в школу проникают губительные либеральные идеи, вплоть до требования исключения церковнославянского языка из программ. Так, «Лига образования Московского областного отдела «в борьбе» за новую «лучшую» жизнь заявляла: «Славянский язык исключается из программы начальной школы». Высказывались и мнения типа «отвыкнуть от славянского языка и перейти к русскому делу одного поколения» (Т. А. Соколов. В защиту церковнославянского языка. Из речи, произнесённой в г. Астрахани при открытии учительских курсов. Астрахань, 1910. С. 1).

Все методисты дружно напоминают, что церковнославянский язык — язык молитвы, что обучать ему нужно с любовью и благоговением. Протоиерей А. П. Куркин в лекциях по методике церковнославянского языка приводит слова К. П. Победоносцева, возродившего церковно-приходские школы в России, что только тот хороший учитель, кто имеет религиозное настроение, так как славянский язык изучается не из любопытства, а для прославления Бога (А. П. Куркин. Церковнославянский язык. Иркутск, 1916. С. 52).

urok2

Урок в церковно-приходской школе при Троице-Сергиевой Лавре

Опыт прошлого поучителен для создания современной методики преподавания церковнославянского языка. Нам нужна живая методика живого церковнославянского языка, без формализма и либерализма, такая, какую завещали нам педагоги прошлого перед лицом надвигающихся потрясений ХХ века. Только жизнью победим надвигающуюся смерть. «Поистине — любовь всё может! Пусть же она руководит нашей деятельностью на пользу народа — она же научит нас тому, как вести занятия славянским языком в народной школе, чтобы перелить в душу святое содержание, в нём хранящееся, чтобы вскормить и возвысить душу дитяти в свете правды и любви христианской» (Т. А. Соколов. Цит. раб. С. 154).

Итак, мы вступили в ХХ век не только с багажом методических достижений, но и с проявившимся формализмом в методике преподавания, с либеральными идеями, с утрачивающейся памятью о том, что церковнославянский язык есть живой язык веры и молитвы, что слово, в первую очередь церковное, является источником точного знания о мире. Теперь же, по прошествии более чем семидесятилетнего советского плена, мы выходим в ХХI век умудрённые и «наказанные», то есть наученные горьким опытом отказа от своего наследия.

Наиболее авторитетным словом в области построения современной методики преподавания церковнославянского языка стало слово В. К. Журавлёва (см. одну из его обобщающих работ «Церковнославянский язык в современной русской национальной школе», Вятка, 1994, а также целый ряд его статей и выступлений на Рождественских чтениях). Для нас одним из основных его положений является учение о социалеме, то есть о составе носителей литературного языка, характере создаваемых текстов и обучении им (школа).

Этим объясняется и то, что механическое воспроизведение старых учебников и введение их в обучение не может быть эффективным, так как изменилось языковое сознание, утратились и рассыпались важные части лексико-семантической структуры языка, глубинные парадигматические связи. Утрачена «сила гласа», то есть смыслы слов, и мы стали иноязычниками сами себе (1 Кор. 14: 14). Ранее языковая личность естественно формировалась как православная через усвоение литургических текстов. «Явление словес Твоих просвещает и умудряет младенцы» (Пс. 118: 130) — это утверждение справедливо и по отношению к детям с их простотой сердца, и к взрослым людям, имеющим простое сердце, хотя бы и внешне они были образованными. Поэтому и читали Псалтирь в начальной школе (а в древности — и в часословно-псалтирной) с минимальными комментариями, так как «Слово Божие просвещает и умудряет тех, которые бесхитростно принимают его, не пытают, почему и для чего, не колеблются раздумыванием: да полно, так ли? — а прямо, как слышат, так и следуют Ему, чтобы ни заповедало Оно» (Псалом сто осьмнадцатый, истолкованный святителем Феофаном. Москва, 1992 (репринт). С. 407).

gallery big feofan episkop psalom sto osmnadcatyy istolkovannyy episkopom feofanom m tipo litografiya iefimova 1891g 5

Разворот из книги «Псалом сто осьмнадцатый,
истолкованный святителем Феофаном». Москва, 1891 г.

Изменение социалемы привело к потере силы слова. Приведём один пример. Ранее в результате усвоения церковных текстов естественным образом формировалось полнокровное восприятие слова «воскресение», помимо значения главного христианского праздника, дня недели, также как оживления, обновления, пробуждения природы (а духовно — и всего мира), что согласуется с начальным этимоном слова (крес по-древнерусски — «солнцеворот»). Все значения слова согласовывались в древнерусских памятниках, народной речи, классической поэзии с метафорикой библейских текстов (примеры, за ограниченностью объёма, опускаем). В настоящее время богатство образов, связанных со словом «воскресение», утрачено.

Для построения современной методики преподавания церковнославянского языка благодатный материал дают достижения современной науки, не только педагогической (см.: свящ. Евгений Шестун. Православная педагогика, Самара, 1998), но, в первую очередь, филологической, особенно философии слова (см. многочисленные работы А. Ф. Лосева, напр., Имя, Санкт-Петербург,1997; также В. В. Колесова, напр., Жизнь происходит от слова..., Санкт-Петербург, 1999).

Основываясь на вышеизложенном, предложим для размышления некоторые принципы, на которых может строиться методика преподавания церковнославянского языка.

Идея единого пространства русского языка во главе с церковнославянским языком; дозированное введение церковнославянских текстов в разные учебные предметы словесного цикла

Русский и церковнославянский — не разные языки, а разные типы (стили), при этом церковнославянский язык является высшим стилем, питающим «небом» для остальных форм речи. По функции церковнославянский язык является языком преестественным (паче естественным), языком вертикали — общения с Богом. Естественный русский неоднороден, в нём достойны изучения и подражания классический литературный язык (от Пушкина) и народная речь (которая, как и церковнославянский язык, подвергалась истреблению весь ХХ век).

В учебных пособиях по церковнославянскому языку следует включать все три главные формы речи («три кита», на которых покоится русское речевое сознание): церковнославянскую, литературную (ту, которая называется образцовым и нормативным языком — единственный объект изучения в современной школе) и народную. В этом также и проявляется педагогический принцип от знакомого к незнакомому, так как обучение церковнославянскому языку гораздо легче осуществляется на знакомом и привычном языковом материале.

Сочетающихся по смыслу текстов достаточно: жития (которые в настоящее время, в отличие от древнерусских, составляются на современном языке, с сохранением, естественно, основных признаков жанра в композиции и т. п.), псалмы, ветхозаветные нравственно-назидательные книги в виде крылатых изречений (притчи Соломона, Сираха и т. п.), народные пословицы, классическая поэзия (см. опыт такого сочетания в нашей книге: Н. П. Саблина. Буквица славянская. Санкт-Петербург, 2000). 

ddrug

Разворот из книги Н. П. Саблиной «Буквица славянская.
Поэтическая история азбуки с азами церковнославянской грамоты»

Мы полагаем, что язык современных СМИ не является образцовым или полезным для обучения.

Концентрическое развёрнутое обучение через азбучный принцип

Славянская азбука сакральна не как явление, а как сущность (см.: работы В. В. Колесова, Т. А. Мироновой, В. Б. Крысько, Л. В. Савельевой и др.), поэтому различные виды работ по азбучному красноречию чрезвычайно плодотворны (см. об этом: Н. П. Саблина. Концепция учебного пособия «Церковнославянская грамота» в книге «Искусство, ремесло и православное ученичество». Санкт-Петербург, 1998. С. 145 и след.). Особенно перспективны тематические азбуки, которые только начинают разрабатываться. В основу их построения положена теория лексико-семантических полей, или групп (см.: Н. П. Саблина. Воспитание гражданского мужества на уроках церковнославянского языка). Назовём некоторые из них:

• «Азбука подвига» — о доблести и преподобии, об отечестве земном и небесном (ср.: св. Илья Муромец совершил подвиг доблести и преподобия);

• «Златоцвет» — о духовной символике библейских растений (богато, напр., символикой слово «древо», в том числе и родословное);

• «Животная азбука» — о символико-аллегорическом значении именований зверей, птиц и пр. (см. подобную азбуку на материале русского языка: Я. Герд. Этимологический российский букварь..., Санкт-Петербург, 1865); 

• «Святые дети», «Азбука-корнесловица», в которой разбираются «гнёзда» азбучного имени, заключающие в себе высшие духовные смыслы, как, например, семантическая группа слов, связанная с именем буквы (ведение — совесть, синонимы: познание, разумение, учение и под.);

• «Православная топонимика» и др.

Как показала начальная практика азбучных уроков, они побуждают к творческой активности и учителя, и учащихся. Азбука может укладываться в один урок, а может стать темой нескольких занятий. Тематические азбуки обладают огромным нравственно-педагогическим потенциалом.

025

Разворот из тематической книги-раскраски «Ангельския силы. Азбука церковнославянская» И. А. Горячевой, И. А. Корнилаевой и др.

Формирование степени начитанности, знание определённой совокупности текстов

Этот принцип сформулирован В. К. Журавлёвым. Благотворность часословно-псалтирной школы, при простоте программы, дававшей миру премудрых философов и книжников, и состояла именно в степени освоения образцовых текстов и подражания им через их воспроизведение. Поэтому педагоги ХIХ века при восстановлении церковно-приходской школы проявили мудрость, введя в программу начального обучения Псалтирь с минимальными комментариями. Это связано с тем, что формирование языковой личности идёт выше ratio, благодатию Святаго Духа, почиющего на священных текстах. Так, в учебной Псалтири С. А. Рачинского, изданного по благословению Св. Синода, всего 688 комментариев отдельных слов и выражений на все 150 псалмов (см.: Рецензия А. В. Мироносицкого на книгу «Псалтирь», Москва, 1898, в журнале «Народное образование», Санкт-Петербург, за октябрь 1898 г. С. 131-132).

Однако в наше время тексты, отчуждённые от сознания атеистической эпохой, требуют иного отбора, в частности, уменьшения объёма, а также и достаточно развёрнутого комментария. Составление хрестоматий с подробными для различных ступеней текстами и необходимыми объяснениями — актуальная задача методики преподавания церковнославянского языка сегодня. В создаваемые пособия должны войти и новые тексты, в которых прославляются подвижники ХХ века, новомученики и исповедники российские.

Полнокровное усвоение слова в его содержательных формах — понятии, образной символике с учётом этимона как ячейки первосмысла, как божественного вектора в развитии человеческого слова, заданного Творцом

Советские словари русского языка, являющиеся мощным идеологическим средством разрушения православной русской социалемы, программируют чуждый православной духовности образ мыслей и направленность оценок событий мира (см.: Н. А. Купина. Лексическая система русского языка в тисках идеологических примитивов. Сборник «Язык и культура», 2-ая международная конференция, Киев, 1993. С. 85).

Между тем, символ (а церковное слово как высшее и лучшее слово человеческого языка характеризуется символизмом) является постоянным признаком слова, включается в его значение и должен изучаться в школе. Таковы, например, архетипы человеческого сознания: путь как направление жизни и подобные. Так и этимон, как установили учёные, будучи утраченным в сознании, продолжает подспудно функционировать и влиять на коммуникацию. Например, слово прелесть, сменив знак минус (высшая степень лести как хитрости, козней) на знак плюс (прелесть — красота) в обыденном разговоре продолжает «черниться» тенью отрицательного этимона.

Через изучение этимологии и символическую образность ярко выступают достоинства отдельных национальных языков. Так, славянское слово «воскресение», как мы видели, обладает более богатой семантикой по сравнению с греческим, которое в первую очередь обозначает «восстание, пробуждение от сна».

Изучение грамматики на лексической основе

Грамматика церковнославянского языка не имеет отдельной системы, отличной от русского: в ней те же грамматические категории и способы их выражения. Различия носят не системный, а частный характер, наиболее ярко проявляясь в системе глагола. Поэтому не схемы и парадигмы должны стать объектом изучения (хотя от обучаемых требуется прилежание и в изучении схем), а объяснение форм в связи со смыслом текста. В последние годы всё больше появляется работ, связанных с исследованием связей грамматики и лексики (см.: Ю. Н. Караулов. Активная грамматика и ассоциативно-вербальная сеть. Москва, 1999. С. 34 — о лексикализованности грамматики, С. 49 — о понятии гипертекста с несколькими смысловыми траекториями. Также: Т. Л. Миронова. Церковнославянский язык. Москва, 1997. Введение, С. 4 — об особых грамматических формах древнейших глаголов, лексически называющих качества качеств человека, данных Богом изначально).

Церковнославянский язык даёт изобилие примеров связи грамматики и лексики. Это и смысловое распределение имён существительных по типам склонения (см. в 4-ом склонении концентрацию слов-символов: Церковь, Мать, Имя, Слово, Тело, Небо, Любовь, Кровь и др.), антонимичность единственного и множественного числа для форм Бог как единственный, истинный и бози как ложные, выделение окончанием -ови (-еви) в дат. пад. ед. ч., наряду с обычным -у, слов, связанных с именованием Бога (Духови, Богови, Господеви, Цареви, Сынови).

Итак, в рамках короткой статьи намечены лишь некоторые проблемы построения предмета «Методика преподавания церковнославянского языка». Через оскудение слова мы теряем свою духовную самобытность. И именно через слово возможно восстановление цельности народного православного миросозерцания, которое явится залогом появления новых Пушкиных. Значение церковнославянского языка в возрождении отечественной культуры переоценить невозможно.

Источник

Яндекс.Метрика