https://russianclassicalschool.ru/ /component/jshopping/cart/view.html?Itemid=0 /component/jshopping/product/view.html?Itemid=0 /component/jshopping/cart/delete.html?Itemid=0 https://russianclassicalschool.ru/components/com_jshopping/files/img_products 2 руб. ✔ Товар в корзине Товар добавлен в корзину Перейти в корзину Удалить Товаров: на сумму Не заданы дополнительные параметры КОРЗИНА
youtube com vk com

М. Г. Ракитина — Чему и как учили царских детей в XVI–XVII столетиях

Как учились дети в России до времен Петра Первого? Отличались ли занятия царских детей от уроков простых смертных, получали ли они знания, недоступные остальным? Ведь они не должны были потом служить в войске или зарабатывать на жизнь. Но их готовили к самой важной и сложной профессии — управлению государством. Кроме того, продолжительность жизни человека в Средние века была намного короче, поэтому и основные ее события (совершеннолетие, начало военной службы или придворной карьеры, вступление в брак) совершались обычно гораздо раньше, чем сегодня. Обучение детей чтению также начиналось в более раннем возрасте.

3Inh3Ya5wTY

Царевич Дмитрий Алексеевич, первый сын царя Алексея Михайловича. Литография XIX в., по рисунку из «Титулярника», XVII в.

Маленькие царевичи выходили из своих палат в длинных кафтанах из тяжелых тканей, опираясь на посох, в окружении своей свиты. Ступать они должны были в соответствии со своим саном — медленно и торжественно, беготня и шум не разрешались. Особенно тщательно следили взрослые за подобающим поведением в церкви, которую царские дети посещали с матерью-царицей.

По обычаю царевичи и царевны уже с самого юного возраста получали отдельные покои, куда они переселялись со своими приближенными и слугами. Обширный штат их мамушек и нянюшек возглавляла «мама» — боярыня из знатного рода, пользующаяся полным доверием царицы и утвержденная самим царем. Многочисленные няни и служанки должны были следить за пищей, одеждой, порядком в комнатах, где жили царские дети.

eCIT4eNj4SY

Выход царицы Марии Ильиничны с царевичем и царевнами. Гравюра из книги А. Мейерберга «Собрание рисунков к путешествию». СПб, 1827 г.

Они готовили переезды из одного дворца в другой, заботились о поездках на богомолье, заказывали все необходимое для своих питомцев в придворных мастерских. Видимо, они же и развлекали своих юных подопечных, и играли с ними. У царских детей были лучшие по тем временам игрушки: куклы, лошадки, серебряные зверушки и птички. Многие были привезены купцами из дальних стран или подарены иностранными послами. Эти игрушки должны были расширять кругозор и представления об окружающем мире.

Известно, что в число забав царских детей с ранних лет входили книжки с картинками. Какие же книги попадали к ним в руки? В XVII веке, да и много позднее, специальных детских книг еще не было, типографии выпускали только издания, необходимые для церковной службы или имевшие чисто практическое назначение, например «Учение и хитрость ратного строя пехотных людей».

При царском дворе в XVII столетии была широко распространена традиция создания «потешных книг», то есть рукописных книг с картинками, которые придворные художники рисовали по особому заказу в единственном экземпляре. Так, царевичу Петру Алексеевичу, будущему российскому императору, сделали первую потешную книгу уже в мае 1673 года, когда ему был всего один год. Судя по всему, она представляла собой сборник ярких разноцветных картинок на бытовые темы, нарисованных на толстой бумаге типа картона.

Существовали также «потешные книги» сюжетные, где картинки были связаны с определенным содержанием, как светским, чисто развлекательным, так и религиозно-нравоучительным. В 1658 году для четырехлетнего царевича Алексея, старшего сына царя Алексея Михайловича, придворные художники выполнили яркую и красочную рукописную «Книгу Иоасафа-царевича».

KR535MUDOOM

Миниатюра из рукописной Псалтыри. Россия, XVII в. Музеи Московского Кремля

В том же году «учебные книги» заказала сестра царя, царевна Татьяна Михайловна. Видимо, они были ее подарком племяннику и племянницам. В хоромы царевича Федора Алексеевича (родился 30 мая 1661 года) в 1665 году заказали сразу несколько лицевых книг: «Житие Иоасафа-царевича», «Житие Алексея Человека Божьего» и «Житие Марии Египетской». Их выбор далеко не случаен: Иоасаф-царевич являл собой образец праведного государя, Алексей Человек Божий был святым покровителем царя Алексея Михайловича, Мария Египетская — святой покровительницей его жены, царицы Марии Ильиничны. Детям царя с первых лет следовало знать святых, в честь которых получили имена их родители.

RQRRCy k8 I

Кроме того, с раннего возраста царские дети должны были изучать родословную своей династии, поэтому для них заказали «Книгу Степенную благоверного и благочестивого рода Романовых».

В 1674 году для царевны Натальи Алексеевны, которая родилась в августе 1673 года, была написана книга «Начаток о сотворении света». Сюжеты, связанные с сотворением мира, были широко известны людям того времени и часто присутствовали в росписях дворцовых помещений. Самый известный пример — Грановитая палата царского дворца. Верхняя часть ее сводов была еще в конце XVI века расписана сюжетами, иллюстрирующими начало библейской книги Бытия — рассказ о сотворении мира. Подобные изображения в представлении людей того времени несли в себе одновременно и благочестивый, и познавательный смысл.

OzNlR6woj5Q

Царевич Алексей Алексеевич. Литография XIX в. по рисунку из «Титулярника». XVII в.

В виде «потешных книг» во второй половине XVII века существовала также художественная литература, в том числе переведенная с иностранных языков. Сюжеты, которые сначала были достоянием знати и придворных, в XIX столетии приобрели вид лубочных картинок, пользовавшихся большой популярностью в народной среде. К числу подобных сочинений, вначале считавшихся романами, а затем перешедших в жанр сказок, относились «Бова Королевич», «Еруслан Лазаревич» и «Петр Златые Ключи».

В течение всего XVII века на Руси были очень любимы переводные рыцарские романы, интерес читателей к ним постоянно возрастал. В Западной Европе они считались устаревшими уже в конце XVI столетия, что ясно видно из книги М. Сервантеса «Дон Кихот». Знаменитый испанский писатель осуждает чтение этих романов своим героем, потому что их содержание фантастично и не соответствует реальной жизни. Однако в России XVII века такие книги очень полюбились читателям, и к эпохе реформ Петра I было широко известно не менее десятка подобных сочинений. Ими зачитывались люди разных сословий. Списки этих романов были в библиотеках известного поэта Кариона Истомина, фаворита царевны Софьи князя Василия Голицына, сестры Петра I царевны Натальи Алексеевны. В этих книгах русские читатели находили благородные подвиги, опасные путешествия, романтическую любовь.

 ZANxZhto 0

«Повесть о Бове Королевиче» «в лицах», то есть с иллюстрациями, была среди потешных книг малолетнего царевича Алексея Петровича: 3 декабря 1603 года из его хором «дьяк Кирила Тихонов снес потешную книгу в лицах в десть о Бове королевиче, многие листы выдраны и попорчены, а приказал тое книгу починить заново». Значит, царевич, который еще не умел читать сам, с таким увлечением листал картинки, что книжка изрядно потрепалась.

Среди произведений, которыми увлекались в России XVII века, один из наименее известных современному читателю — роман «Петр Златые Ключи». Необычное прозвище героя связано с тем, что знатный князь Петр долго скрывал свое имя, считая, что лишь тогда может открыться, когда прославится своими подвигами; «и назвали его рыцарем Златых Ключей, потому что на шлему два ключа было золотых приделаны висящих».

hv4y1wRxxeg

Любовный сюжет романа был признан вполне подходящим для потешной книги трехлетнего царевича, который сам еще не умел читать. «1693 году октября во 2 день в хоромы к великому государю благоверному царевичу и великому князю Алексею Петровичу всея Великия и Малыя и Белыя России окольничий Иван Юрьевич Леонтьев приказал написать в тетрадех в десть в лицах потешную книгу Петр Золотые Ключи, незамотчав, и подписать речи уставом. И того же числа тое книгу велено знаменить и писать иконописцу Ивану Афанасьеву».

Заказанная для царевича потешная книга была достаточно объемна — ее писали в нескольких тетрадях «в десть», то есть в целый лист, картинки были цветные (их сначала «знаменили», то есть рисовали контуры, а потом раскрашивали). У картинок стояли подписи, написанные самым четким почерком того времени — уставом, который мог быть доступен маленькому ребенку. Из этого можно сделать вывод, что книга предназначалась не только для чтения вслух кем-то из приближенных, но и могла использоваться для первоначального обучения царевича.

8DgyRzbUHek

Андрэ Дюран — Собор в Измайлово. Литография из альбома «Живописное и археологическое путешествие по России, совершенное в 1839 году под руководством Анатолия Демидова». 1840-е гг.

Обучение чтению

До нас не дошли свидетельства о том, кто обучал читать и писать царских детей на Руси в XVI веке, в эпоху Ивана Грозного. Основная часть сохранившихся документов относится ко второй половине XVII столетия, и речь в них идет о детях царя Алексея Михайловича. 

t8Q3vsqUmAo

Неизвестный художник — Портрет царевича Петра Алексеевича. XVIII в. Музеи Московского Кремля

Из них следует, что изучение грамоты и всех остальных премудростей происходило в ХVII веке постепенно, с помощью ярких и красочных потешных книг и картинок. К сожалению, нам неизвестно, насколько широко бытовали в то время такие детские книги за пределами царского дворца.

IG8VfjIchBo

Царевич Симеон Алексеевич. Литография XIX в. по рисунку из «Титулярника», ХVII в.

Потешные книги не исчезали из обихода царских детей даже в том возрасте, когда они уже умели читать и писать. В 1675 году придворный художник Иван Филатов писал потешную книгу для царевича Федора Алексеевича, которому было уже тринадцать лет. В данном случае речь идет, скорее всего, о книге типа энциклопедии, где могли быть изображены представители разных народов в национальных одеждах, диковинные заморские звери, корабли, города и многое другое.

0649UMNL5Iw

Вид Конюшенного двора. Акварель. Копия с оригинала Ф. Я. Алексеева. 1929. Музеи Московского Кремля

Если в XVII веке для детей царя обязательно писали уникальные потешные книги, значит, царская семья сознавала их необходимость. А вот после реформ, проведенных Петром I в первой половине XVIII века, детские книги совершенно исчезают из обихода. В документах о воспитании младших детей Петра и его второй жены Екатерины Алексеевны, а также его внуков они уже не упоминаются. Многие мемуаристы XVIII столетия сетуют на то, что книг, пригодных для детского чтения, не было вообще никаких, даже у очень состоятельных людей. Вновь вопрос о специальной литературе для детей встает только во второй половине XVIII века, когда императрица Екатерина II, воспитывая внуков, приходит к выводу о необходимости детских книг и сама начинает сочинять для внуков азбуку, а затем сказки.

yUqWscaJldA

Мастерская Ф. Я. Алексеева. Вид на Боярскую площадку. Акварель. Начало XIX в. (?). Музеи Московского Кремля

Согласно известному сочинению Григория Котошихина о России XVII столетия, «а как царевич будет лет пяти, и к нему приставят для бережения и научения боярина честью великого, тиха и разумна, а к нему придадут товарища окольничего или думного человека». Боярин, приставленный к царевичу, а также его помощник более низкого звания назывались «дядьками», и с этого времени именно они, а не боярыня-мама, отвечали за все стороны жизни своего воспитанника, в том числе за его обучение грамоте. Григорий Котошихин прямо связывал начало «научения» с появлением дядек и с переходом царевича из рук мамушек и нянюшек на попечение мужчин.

gVRA2exz6q8

Никита Зотов обучает царевича Петра Алексеевича. Иллюстрация к сочинению П. Крекшина «История Петра Великого». Первая половина XVIII в. Государственный Исторический музей

Другой интересный документ — сочинение Петра Крекшина о детстве и юных годах Петра Великого — говорит об этом так: «Когда же великому государю царевичу Петру Алексеевичу приспе время книжного учения и писания, аще от рождения был пятилетен... тогда великий государь царь и великий князь Федор Алексеевич... глаголя: Яко время приспе учения царевичу Петру Алексеевичу». Пятилетнему царевичу по решению старшего брата-царя и матери выбирают учителя, которым стал подьячий Никита Зотов. Его рекомендовал молодому царю боярин Федор Соковнин, который охарактеризовал Зотова как «мужа кроткого и смиренного». Царь пожелал проверить знания учителя. В присутствии его и матери Петра царицы Натальи Кирилловны экзамен у Никиты Зотова принимал Симеон Полоцкий, известный поэт и просветитель.

Итак, обучение царских детей чтению начиналось в возрасте около пяти лет. Первое средство — азбука. Патриарх Филарет Никитич в 1633 году благословил своего четырехлетнего внука царевича Алексея Михайловича «азбукою, большая печать». Видимо, это и было начало учения будущего государя, ведь царевич родился в 1629 году. Однако заботы его дядьки боярина Морозова о достойном такого подарка оформлении (заказ футляра дли книги) относятся только к маю 1634 года, когда царевичу уже исполнилось пять лет.

Не исключено, что эта же азбука, подаренная дедом, служила не только старшим детям царя Михаила Федоровича, но и младшим: в 1642 году какую-то азбуку из царских хором переплетали. По всей видимости, она перешла к царевне Татьяне Михайловне, родившейся в 1636 году. Ее учительницей (в документах она именовалась мастерицей) была некая вдова Марья.

2rZ2XjX7rVg

Страница из рукописного букваря Кариона Истомина, принадлежавшего царевичу Алексею Петровичу. Москва, конец XVII в. Музеи Московского Кремля

Кроме печатных букварей в придворном быту существовали еще и рукописные. Один из таких букварей, принадлежавших царевичу Алексею Петровичу, в настоящее время находится в собрании музеев Московского Кремля. Рукописный букварь состоит из двадцати шести листов и начинается заглавием: «Букварь славено-российских письмен со образования вещей и со нравоучительными стихами. Написано лета 1693 месяца марта 17».

Подписи говорят, что автором букваря был известный поэт того времени Карион Истомин. Таких букварей было заготовлено несколько. Ученые, изучающие творчество поэта Кариона Истомина, считают, что их было не менее шести экземпляров. Другой букварь (помимо принадлежащего царевичу Алексею) был поднесен поэтом царице Прасковье Федоровне, жене брата Петра, царя Ивана Алексеевича, и ее дочерям.

Кроме букварей существовала еще и азбука в столбцах — пропись, которая выполнялась писцами-каллиграфами из Посольского приказа. В те времена научиться читать было гораздо сложнее, чем теперь, ведь помимо печатных книг существовали еще и рукописные, выполненные разными почерками, а все деловые документы переписывались писцами.

3QWhBiojA78

Как и в современном мире, в эпоху Средневековья начало учебы было связано с особыми датами. В странах Европы первые занятия обычно приходились или на Пасху, или на день святого Реми, который отмечался в октябре. Если октябрь здесь кажется достаточно логичным, то о Пасхе этого сказать нельзя: вряд ли весна и связанные с Пасхой празднества давали ученикам возможность сосредоточиться на учебе. На Руси издавна начинали учиться со дня пророка Наума — 1 декабря. Наум, согласно поговорке, должен был «наставить на ум». Рождественский пост, на который всегда приходился день памяти пророка Наума, не предполагал никаких развлечений и позволял целиком посвятить время занятиям. Единственный недостаток этого времени — короткий световой день, но учение пяти-шестилетних детей вряд ли было растянуто на весь день, и маленькие ученики вполне могли обойтись дневным освещением.

7BI8jg5qXo4

Указка с чехлом. Россия, XVII в. Музеи Московского Кремля

Однако обучение царских детей не всегда начиналось с 1 декабря, ведь к занятиям у Никиты Зотова царевич Петр Алексеевич приступил 12 марта 1677 года.

В начале обучения дети простого звания посещали церковь, молились пророку Науму и своему ангелу-хранителю об успехе в ученье. Заказывали молебен. В хоромах царских детей также совершался молебен в присутствии царя и патриарха, который окроплял ученика святой водой и благословлял его.

PckwTLFU9tk

Подвесная чернильница. Россия, XVII в. Музеи Московского Кремля

Обучение царских детей обычно происходило непосредственно в дворцовых палатах. В документах второй половины XVII века упоминается «учительный налой» — вероятно, подобие парты. Материалы об учении царевича Федора Алексеевича содержат сведения о том, что царственный отрок учился читать на «учительной скамейке», обитой золотым галуном с серебром; говорится и про особую «учительную палату» царевича, то есть помещение, специально предназначенное для занятий.

Начинались занятия рано утром, раньше, чем это принято сейчас. Если в современной школе начало уроков приходится на восемь или половину девятого утра, то в XVII веке они почти наверняка начинались вместе с дневными делами взрослых — часов в шесть утра.

Трудно сказать, сколько времени занимало изучение царевичами и царевнами азбуки или букваря, а вот окончание его можно вычислить косвенно — по выдаче наград их учителям. Так, царевич Алексей Михайлович стал знакомиться с азбукой не ранее мая 1634 года, когда для нее заказали футляр, а в сентябре 1635 года его учитель дьяк Василий Прокофьев получил пару соболей за то, что царевич начал учить Часовник (Часослов). Получается, что изучение азбуки заняло полтора года.

I4hhqfsr6b8

К. В. Лебедев — Никита Зотов обучает царевича Петра Алексеевича. 1903. Собрание галереи «Мастера», Москва

Афанасий Иванович Федосеев, учитель царевича Федора Алексеевича, впервые упоминается в 1668 году, когда ему было выдано сорок соболей и десять аршинов камки. Скорее всего, это пожалование отмечает начало учебы: царевичу Федору уже исполнилось шесть лет. Обучение азбуке заняло один год — к 1 июля 1669 года учитель Афанасий вновь получил щедрую царскую награду — сорок соболей и десять аршинов сукна.

Что касается царевен, то их обучение проходило точно так же, а их учительницы в 1675–1691 годах состояли в штате царицы. Нам известны имена Варвары Льговой, Феодоры Петровой и вдовы Тимофея Волкова, которая учила чтению и письму царевну Наталью Алексеевну, младшую сестру Петра I.

dre gRXhyTw

Письменный прибор. Турция, XVII в. Музеи Московского Кремля

Существовавшая со времен принятия христианства на Руси устойчивая традиция использования для обучения грамоте сначала азбуки, затем церковных книг — Часовника, Псалтыри и Деяний апостолов — позволила создать довольно точный график занятий.

Современному человеку обучение чтению по церковным книгам представляется очень сложным. На самом деле, это было не так, ведь Часовник, или Часослов, — это богослужебная книга, содержащая молитвы, которые читаются каждый день, например, утренние молитвы или молитвы на сон грядущий. Без сомнения, царские дети к началу обучения чтению по Часовнику уже знали эти молитвы наизусть, что существенно облегчало уроки чтения.

После Часовника обычно приступали к чтению Псалтыри — сборника церковных Песнопений, который также был хорошо известен всем, кто регулярно посещал церковные службы, даже малым детям. Украшенные красочными изображениями, Псалтыри XVII века как нельзя лучше подходили для обучения чтению: на каждой странице расположены несколько строчек текста и иллюстрирующая их миниатюра.

Восьмилетний царевич Федор Алексеевич вслед за Часовником и Псалтырью в ноябре 1670 года начал читать специально для него написанную книгу «О душенном лекарстве», а затем — Каноник.

Процесс обучения шел небыстро — видимо, игры и развлечения по-прежнему занимали в жизни царских детей более важное место. Поэтому царевна Ирина Михайловна в 1636 году, когда ей было уже девять лет, все еще учила Псалтырь и Апостол.

5WqFTwtszPc

М. П. Клодт — В тереме царевен. 1883. Пермская государственная художественная галерея

К числу же реальных сложностей в жизни царских детей можно отнести не обучение по церковным книгам, а то, что они находились наедине с учителем. В отличие от современных школьников, им нельзя было надеяться на то, что учитель спросит кого-то другого. Если играли царские дети со сверстниками — детьми придворных, то учились они одни, в лучшем случае вместе с подходящими по возрасту братом или сестрой.

После Псалтыри читали книги Нового Завета — Евангелие и Деяния апостолов. «Издревле Российским детоводцем и учителем обычай бе и есть учити дети малыя в начале азбуце, потом часословцу и псалтири, также писати, по сих же нецыи преподают и чтение Апостола. Возрастающих же препровождают ко чтению и Священныя Библии, и бесед Евангельских и Апостольских и к разсуждению высокаго в оных книгах лежащаго разумения», — говорится в предисловии к «Грамматике» Мелетия Смотрицкого, одной из самых известных в славянских странах книг XVII века.

gVNjklqDS9c

Страница рукописной Псалтыри. Россия, XVII в. Музеи Московского Кремля

Подобный порядок начального обучения был характерен не только для православной России, но также и для западноевропейских стран. В качестве одной из реликвий среди сокровищ герцогов Бургундских бережно хранилась Псалтырь, по которой обучался в детстве будущий король Франции Людовик Святой. Хотя в Западной Европе издавна существовали университеты, начальное обучение там практически ничем не отличалось от принятого в России. Отношение к чтению как к получению света божественного знания было одинаково во всех странах, ведь христианство — религия, основанная на Священном Писании. Умение читать и писать рассматривалось в первую очередь не с практической точки зрения, а в качестве знака особого благочестия. Еще в XV веке французские историки гордились тем, что во Франции существует обычай обязательно обучать наследных принцев чтению и письму.

Цель обучения чтению в те времена и состояла в том, чтобы человек мог читать священные книги для спасения своей души. Что касается царских детей, то, видимо, эта цель обычно бывала достигнута. Царь Алексей Михайлович знал церковную службу настолько хорошо, что позволял себе поправлять служащего в церкви дьякона. Петр I, хотя об этом мало говорят его биографы, мог читать Апостол и Евангелие наизусть, в чем видна явная заслуга его учителя Никиты Зотова. Эти книги царь Петр часто цитировал.

5Wj5i0jUkmw

Страницы из Евангелия. Россия, XVII в. Музеи Московского Кремля

Чтение священных книг было не просто благочестивым занятием. Умение читать рассматривалось на Руси не столько как результат трудов и усилий ученика, а как дар, ниспосланный свыше. Об этом говорит история из Жития Сергия Радонежского, самого почитаемого русского святого, которая была известна каждому человеку того времени.

IKm 3Cnq8hU

Древо истории от Адама до Иисуса Христа. Страница из Евангелия, Россия, XVII в. Музеи Московского Кремля

Если сейчас дети учатся читать и писать одновременно, то в Средние века очередь письма наступала только после обучения чтению. Часто встречаются упоминания о людях, которые умели читать, но не могли писать. В Западной Европе письмо и чтение также долгое время существовали раздельно: чтение по традиции относилось к благородной литературной и религиозной деятельности, а письмо — к ремеслам или занятиям торговлей.

ugylyU5wb4Y

Школа. Миниатюра из «Жития Антония Сийского». XVII в. Государственный Исторический музей

Поэтому для изучения счета обычно использовали деньги, а образцами для обучения письму часто служили деловые бумаги. Читать такие написанные от руки документы было очень трудно. Писцы употребляли множество сложных соединений разных букв, сокращали многие слова, для экономии места выносили буквы поверх основной строки. Недаром историки относят рукописные документы XVII века к числу самых трудночитаемых.

Историки ведут долгие споры о том, существуют ли подлинные документы, подписанные, например, Иваном Грозным и Борисом Годуновым, ведь строгий дипломатический этикет не разрешал царю самому подписывать государственные документы, а повелевал скреплять их печатью. Однако большинству историков ясно, что умение писать входило в «обязанности» государя, несмотря на возможность воспользоваться услугами секретарей и продиктовать все необходимое.

До первой половины XX века, пока делопроизводственные документы не стали выполняться на пишущих машинках, а затем на иных технических средствах, красивый и четкий почерк рассматривался во всех странах как один из главных признаков хорошего образования. Россия XVII столетия не была исключением, поэтому писать царских детей обучали лучшие каллиграфы того времени — подьячие и дьяки Посольского приказа. Известно, что царь Алексей Михайлович обладал беглым и ровным почерком.

21 ноября 1670 года учитель царевича Федора Алексеевича Панфил Тимофеев сын Белянинов получил сорок соболей и десять аршинов сукна. «А пожаловал великий государь, как его великого государя царевича посадили учить писать». Потом подключился второй каллиграф Андрей Семенов сын Юдин. В ноябре 1670 года он писал к царевичу Федорy в хоромы «писма уставом и скорописью», то есть прописи. Царевича учили и счету — «счетец писаной новой» упоминается в январе 1674 года.

qk2b2N8ZnZQ

BI6CIOGte g

Азбука-свиток (столбцом). ХVII в.

Однако часто усилия лучших мастеров своего дела пропадали напрасно. Почерк слабого здоровьем царевича Федора Алексеевича, согласно мнению некоторых исследователей, неуверен, строки на листе лезут вверх. Что касается царя Петра Алексеевича, то его почерк трудночитаем, не говоря уже о грамматических ошибках. К его оправданию надо сказать, что в те времена еще не существовало установившегося правописания, одно и то же слово могли писать по-разному, однако Петр I ухитрялся пропускать буквы в собственном имени.

Первоначальный этап обучения всех детей, в том числе и царских, заканчивался на занятиях чтением, письмом и церковным пением. Но учителя царских детей обычно не расставались со своими воспитанниками. Карьера их бывшего учителя продолжалась дальше. Только о Василии Прокофьеве, который обучал царевича Алексея Михайловича, известно очень мало. Учитель же царевича Федора Алексеевича, которого звали Афанасий Федосеев, после вступления своего бывшего ученика на престол по-прежнему входил в ближайшее окружение царя и выполнял его поручения, получая причитающееся ему учительское жалованье. Но самым известным учителем царских детей в XVII веке был, без сомнения, Никита Зотов. Согласно исследованиям земельных владений членов Боярской думы, а потом и других высших органов государственной власти, бывший приказный дьяк был среди высшей титулованной знати на первом месте: в его собственности находилось более тысячи ста дворов!

Как же продолжалось обучение царских детей дальше? Отличалось ли оно после окончания «начальной школы» от учебы обычных детей?

JLSpjM9a0cI

Царь Борис Годунов наблюдает за обучением Федора Борисовича. Литография. XIX в.

Если говорить о XVI столетии, то на этот вопрос ответить трудно. Царь Иван Грозный, например, считается историками одним из самых образованных русских людей своего времени. Он свободно цитировал в cвоих сочинениях многочисленные богословские и исторические произведения. Однако известно, что в раннем возрасте он остался сиротой, а после смерти матери бояре удалили от него даже «мамку», боярыню Аграфену Челяднину, и никто не спешил позаботиться о его учении. Скорее всего, все его знания были получены в более зрелом возрасте. Путь самообразования традиционен для Средних веков. Те, кто не хотел продолжать учение, ограничивались умением читать Евангелие, а те, кто желал узнать что-то новое, сами искали другие книги, нередко заказывали их переписку у профессиональных писцов или переписывали их сами. Известно, что стараниями митрополита Макария в Московском Кремле XVI века были собраны почти все известные в то время произведения русской литературы. Из них составили Великие Четьи-Минеи — сборник житий святых и богословских сочинений, предназначенный не для чтения в церкви, а для самостоятельного чтения благочестивыми людьми.

По числу двенадцати месяцев они состоят из двенадцати книг. Их объем столь колоссален, что современные исследователи до сих пор не взялись за издание этих книг: в каждом томе от полутора до двух тысяч листов! Судя по всему, одна из копий Минеи предназначалась специально для царя Ивана Васильевича. Так что и Ивану Грозному, и его сыновьям открывались лучшие возможности для чтения, которые были в ту эпоху.

65jaAbAYTIk

А. Ортелий — Карта мира. Из книги «Зрелище мира земного». Музеи Московского Кремля

Точно так же в домашних условиях продолжалось обучение и королевских детей в странах Западной Европы. В этом они ничем не отличались от России XVI–XVII веков. Наличие в Париже многочисленных школ и такого всемирно известного университета, как Сорбонна, никак не сказывалось на образовании французских принцев. Не следует думать, что государи в Западной Европе XVII столетия были образцами учености. Высокий уровень знаний, как и на Руси, часто достигался путем самообразования — чтением, общением и перепиской с высокообразованными современниками. «Короля Людовика XIII никак нельзя было назвать не только что ученым, но попросту образованным человеком. Он с трудом мог припомнить несколько слов на латыни. Он писал как ребенок —крупными неровными буквами, а уж об орфографии и говорить нечего. Он ненавидел чтение, и если перелистывал книгу, то только тогда, когда в ней можно было найти гравюры с изображениями птиц, животных, военных сцен или античных памятников», — пишет один из французских историков.

XmmZdFBfbew

А. Ортелий — Карта России. Из книги «Зрелище мира земного». 1572 г. Музеи Московского Кремля

Позднее в странах Западной Европы отпрыски королевских семейств стали получать дипломы колледжей и университетов. Но в Российской империи ничего не менялось: все члены правящей династии учились только дома. Никто из представителей Дома Романовых не имел диплома о высшем образовании, в различных анкетах на вопрос об образовании все они отвечали: «Домашнее».

ZF2O s1Lw1c

Царь Борис Годунов с детьми. Литография. XIX в.

От тех далеких времен до наших дней в России сохранилось необыкновенно уважительное отношение к книге. В XVII веке все книги представляли собой еще и большую материальную ценность, поэтому их надо было тщательно беречь.

Очень важным было то, что книги, существовавшие на Руси, были написаны на понятном всем русском языке, в то время как в Европе латынь как язык университетской образованности резко сужала круг читателей.

Кроме того, по крайней мере до второй половины XVII века в России обучение было одинаковым для всех слоев общества. Состоятельный горожанин, богатый купец, дворянин и представитель высшей знати начинали обучать детей по азбуке или Псалтыри. В процессе учебы не существовало того культурного разрыва между высшими и низшими сословиями, который появился в России в XVIII–XIX столетиях после реформ Петра I.

 

Яндекс.Метрика