Т. А. Алтушкина — Феи математики как симулякры мотивации

Как нам вбили в головы, что неотъемлемый элемент современного урока — мотивационная часть!.. Что прежде чем приступать к работе, нужно обязательно искусственно простимулировать познавательную мотивацию, пригласить незнаек, гномиков, фей (продолжите сами) и сделать акцент на  «осознанности» усвоения знаний; на бессмысленный с точки зрения здравого педагогического смысла вопрос «Дети, зачем нам нужно изучение грамматики/математики?» получить такой же формальный и бессодержательный ответ:  «Чтобы много знать, быть умными, хорошо читать/считать (продолжите сами)»…

И так из урока в урок. Мучительно больно смотреть  «современные» открытые уроки, демонстрирующие эти чудеса мотивационной изобретательности, на эти  «детские» гримасы на взрослых лицах, на это заигрывание, сюсюканье... Всё время хочется спросить: а вы не пробовали просто заниматься настоящим делом? Учить так, чтобы от самого дела, а не от симулякров росла познавательная мотивация. Неужели кто-то действительно думает, что этими насквозь фальшивыми мотивационными глупостями можно обмануть детей, увлечь их чем-то всерьёз и надолго, то есть реально, а не фейково замотивировать учиться?

Уверена, что многие учителя грустно вздохнут, читая эти строчки. Кто-то ринется на защиту... Самое ужасное, что этого от нас требуют программы ФГОС! Для получения категорий, подтверждения квалификаций учителя обязаны включать мотивационную часть в свой урок. Без этого он не будет «современным»…

Классическое обучение никогда не нуждалось ни в развлечении, ни в демагогии «Скажите, дети, для чего вам это?» Все были заняты серьёзным делом — и педагоги, и ученики. Каждый, в силу своего возраста, понимал, для чего он учит и учится. Потребность в искусственных стимуляторах интереса появилась только тогда, когда учебный материал стал не просто несъедобным, а ядовитым.

Моя мама рассказывала о своём незабываемом учителе математики — рассказывала так, что мне до сих пор кажется, что я сама была на его уроках; о том, как он, входя к ним в класс, быстро поздоровавшись, прямо на ходу, не останавливаясь, бросал им для разминки какую-нибудь заковыристую задачку, как сразу оживлялся класс, как каждый хотел найти своё необычное, оригинальное решение и получить скупую похвалу пожилого учителя, как горели их глаза и радостно трепетало внутри, когда он отмечал чей-то способ; а самое главное, какая высокая мотивация была у них ещё до того, как учитель появлялся в классе — они ждали его. Ждали потому, что это было настоящее. А дети любят и ценят, когда всё всерьёз и по-настоящему. И нет тогда у учителя никаких проблем ни с организационным началом урока, ни с дисциплиной по ходу. Это, конечно, высочайшее мастерство — учить детей так, чтобы они, замирая от предвкушения, ждали твоего появления в классе. И как грустно, что на пути к такому мастерству сегодня стоят фгосовские программы с псевдотребованиями к  «современному уроку»...

Перефразируя классика, так и хочется сказать: учить бы рад, придуриваться тошно.